Руки, полные бури

Боги, которые хранили его многие годы Сама писательница, как богиня-ткачиха, создает сложный узор из тайн, обид, привязанностей и личных целей, которые ведут персонажей по карте Лондона и нескольким царствам мертвых. Анубис учится справляться со сложным наследством. Персефона идет к цели, о которой так долго мечтала. Амон делает шаг навстречу гибели, что ему предрешена. Чудовища видят сны. Все вместе становится настоящей симфонией из слов, которая предлагает вспомнить о вещах, что могут быть старше мира и сильнее смерти. Посмотрите на них в новом свете 1. Переплетение множества пантеонов для поклонников мифологии 2. Особенно для тех, у кого в юности была «греческая» или «египетская» фаза 3. Интересное сочетание тем прошлого и будущего, мимолетного и вечного 4. Изящный авторский слог и крутые повороты сюжета 5. Тонко проработанная сеть отношений между героями, рождающая множество эмоций: от теплоты до глубокой горечи, которая знакома и людям, и богам Великолепные, сломленные, разные Едва Гадес переступил порог клуба Сета, как у него закружилась голова. Столько сил из всевозможных пантеонов тут смешалось, будто восточный базар, напоённый гомоном на разных языках и ароматом сотен специй. — Ты причёсываешь собак? — Не причёсываю, а чищу. Ты вот когда последний раз Цербером занимался? — Сет укоризненно ткнул щёткой в сторону Гадеса. — Вооот! Однажды он на тебя обидится. — Трижды, — хихикнул Анубис с пола. Больше всего Амон боялся стать равнодушным. Он видел, как это происходит с богами, слишком старыми, чтобы успевать за изменяющимся миром. Постепенно засыпающими, не хуже чудовищ, превращающимися в апатичное… нечто. Боги не умирали, но могли каменеть, будто доисторические реликты. Персефона ничего не сказала, она протянула руку и коснулась кончиками пальцев ладони Гадеса. Это успокаивало, прогоняло туман в голове и смиряло с царящим вокруг хаосом. Главное, не говорить Сету про хаос. Иначе он порадуется и ничего менять не будет. Анубис улыбался. Зло, бесшабашно, как будто не существовало границ или угроз. Амон не знал, что пугает больше, эта улыбка или то, что вокруг Анубиса клубились тени, продолжение его, словно он сам становился одной из теней.